Тридцать один месяц тому назад:

Пятница, 10 января 1975 года

Огден Салбсери приехал за десять минут до назначенной на три часа встречи, что было характерно для него.

Леонард Даусон, президент и главный акционер компании "Фьючерс Интернешнл", не сразу пригласил Салбсери в кабинет. Фактически он заставил его прождать до трех часов пятнадцати минут. Это, в свою очередь, было характерно для Даусона. Он никогда не позволял своим партнерам забывать, что его время гораздо более ценно.

Когда, наконец, секретарь Даусона проводила Салсбери в кабинет, то это выглядело так, словно она поводила его к алтарю в молитвенной тишине храма. Отношение ее к этому месту было благоговейным. Внешний офис занимал Мьюзак, а здесь царила полная тишина. В комнате было не очень много вещей: темно-синий ковер, две темные картины, писанные маслом, на белой стене, два стула по одну сторону стола и один – по другую, столик для кофе, ярко-синие бархатные портьеры, которые обрамляли окно со слегка затемненными стеклами площадью в семьдесят квадратных футов, выходившее на центральную часть Манхэттена. Секретарь удалилась почти так же, как церковный служитель покидает святилище.

– Как дела, Огден? – Даусон поднялся навстречу, протягивая руку.

– Хорошо. Все хорошо, Леонард. Рука Даусона была твердой и сухой, рука Салсбери – влажной.

– А как Мириам? – Он заметил смущение Салсбери. – Не болеет?

– Мы развелись, – сказал Салбсери.

– Мне очень жаль.

Прозвучало ли в голосе Даусона неодобрение, – спрашивал себя Салсбери. Но что ему за дело до этого?

– Когда вы расстались? – спросил Даусон.

– Двадцать пять лет назад, Леонард. – Салсбери чувствовал, что он должен назвать Даусона по-другому, но он был полон решимости показать, что тому не удастся его запутать, как это было в молодости.

– Мы давно с тобой не говорили, – сказал Даусон. – Это досадно. Мы столько времени провели вместе, нам есть что вспомнить.